Сайт благотворительного фонда ...защитникам острова Даманский

 

Лучшим описанием тех событий, по намшему мнению, будет отрывок из автобиографической книги Виталия Дмитриевича Бубенина "Кровавый снег Даманского".

Виталий Бубенин. Кровавый снег Даманского

2 марта 1969 г. 10.40. Дежурный по 1-й погранзаставе младший сержант Николай Загныбеда доложил:

— Товарищ старший лейтенант, со 2-й заставы сообщили, что китайцы выходят на Даманский.

— Поднимайте заставу «В ружье», — отдал я команду.

Взревела сирена тревоги, и застава взметнулась в едином порыве. Кто служил на пограничной заставе, тот понимает, что это такое. Рев сирены, тревожный голос дежурного: «Застава, в ружье» как ударом тока вскидывают солдат с постелей, отрывают от повседневных бытовых дел и в доли секунды превращают их в бойцов, готовых выполнить любой приказ.

Позвонил Иван Стрельников и проинформировал, что к Даманскому с поста «Гунсы» выдвигаются около 30 китайцев.

- Виталий, выручай.

- Жди, скоро буду. До встречи.

Но встреча так и не состоялась. Я слышал Ивана, своего друга, в последний раз.

Поднятая по тревоге застава выстроилась во дворе около БТР, готового к движению. Я быстро проверил экипировку у каждого. Довел кратко обстановку. С собой взял 21 пограничника. Таким образом, вместе со мной и механиком-водителем ефрейтором Л. Шамовым нас выехало 23 человека. Остальной личный состав под командованием сержанта Павла Сикушенко оставил как резерв.

Оба заместителя лейтенанты А. Кочкин и Г. Денисенко по разным причинам отсутствовали.

БТР на большой скорости мчался к острову. Часть солдат находилась внутри БТР, остальные на броне. Обычные выезды на ликвидацию провокаций сопровождались шумом, смехом, шутками. На этот раз ехали молча. Чувствовалась напряженность во всем. Я курил одну сигарету за другой, сосредоточенно думал.

Примерно в 11.20 мы находились уже напротив середины острова на удалении 50 метров от него. Хорошо просматривались две автомашины 2-й заставы, которые одиноко стояли на южной оконечности острова. Вокруг никого не было видно. Это встревожило. А где же Иван? Он же должен ждать меня на нашем берегу. Но ни здесь, ни на острове его не было видно.

В этот момент наблюдатель доложил, что на острове послышалась сильная стрельба из автоматов. Вылез из люка и сам услышал длинные автоматные очереди. Солдаты с тревогой смотрели на меня.

— Может, холостыми стреляют.

— Не похоже. Это боевая стрельба. Шамов, стой! Застава, к бою.

Я понял, что Иван попал в беду... Чтобы представить картину случившегося, сошлюсь на официальные данные государственной комиссии по расследованию вооруженного столкновения на советско-китайской границе на острове Даманском 2 марта 1969 г. и подтвержденные в последующем разведчиками.

В ночь с 1 на 2 марта 1969 г. против острова Даманского на своем берегу, используя неблагоириятную погоду и особенности местности, китайцы скрытно сосредоточили до пехотного батальона, численностью более 500 человек, а также два минометных и одну артиллерийскую батарею. Они имели на вооружении безоткатные орудия, крупнокалиберные и станковые пулеметы, ручные гранатометы. Батальон был укомплектован и вооружен по штатам военного времени. Впоследствии появились данные о том, что он прошел полугодовую специальную подготовку для ведения боевых действий на границе. Той же ночью силами трех пехотных рот, численностью более трехсот человек, вышел на остров и занял оборону по рубежу естественного вала.

На китайском берегу заняли оборону оставшиеся два пехотные роты. На скрытых позициях находились огневые средства. Командный пункт батальона и его управление расположились на острове. С берегом установили проводную связь. Весь личный состав, чего не замечалось ранее, одет в маскхалаты. Оружие и снаряжение подогнано так, что не издавало лишнего звука. На острове китайцы отрывали в снегу ячейки, стелили циновки или солому, ложились. Их накрывали другой циновкой и засыпали снегом. Мела поземка. С рассветом обнаружить даже с помощью мощного прибора наблюдения их было практически невозможно.

Позиции двух 82-мм батарей и артиллерии (45-мм орудия), а также крупнокалиберных пулеметов располагались так, чтобы можно было вести огонь по нашим БТР и личному составу прямой наводкой. Минометные батареи, судя по всему, имели четкие координаты стрельбы. В общем, система артиллерийского огня была спланирована так, что все то. что появлялось на основном русле реки и на протоке, должно было быть уничтожено. На самом острове система огня батальона организованна так, что сплошной заградительный огонь из всех огневых средств они могли вести на глубину от 200 до 300 метров и по всему фронту батальона. Все живое, что могло попасть в эту зону сплошного огня, живым остаться не должно.

Таким образом, китайцы, зная, что нас будет в общей сложности не более 50 человек, заранее спланировали и противопоставили против нас полнокровный пехотный батальон со средствами усиления. Они рассчитывали на полное наше уничтожение. И в этом, кажется, не сомневались.

Чтобы заманить нас в ловушку и вывести под расстрел, они применили обычную тактику, которую использовали во всех прошлых провокациях. Ведь действия наши всегда были одинаковыми и напрямую зависели от действий китайских групп. Как не крути, они нам навязывали свой сценарий. И действия наши в определенной степени выглядели стандартными. Мы с Иваном выходили как парламентеры, выполняя мирную миссию, и никогда не думали, что это может быть смертельно опасно. Привыкли уже.

Кстати, некоторые исследователи боевых действий на острове Даманском, по прошествии десятков лет, когда уже многие забыли, из-за чего, почему и как все это было, критикуют нас за то, что заставы, мол, были нацелены только на мирное выдворение китайцев. И это подается как ошибка. Л на что же мы еще должны были нацелены? Неужели на применение оружия? Как раз, напротив, наша наиглавнейшая задача заключалась тогда в том, чтобы, даже рискуя жизнью, в то сложное время сделать все возможное, чтобы сохранить покой на границе, чтобы ни один выстрел первым не прозвучал с нашей стороны. У нас была мирная миссия.

Итак, в 10.40 (по местному времени) 2 марта 1969 г. около 30 военнослужащих китайского погранпоста «Гунсы», как обычно, демонстративно, ускоренным шагом стали выдвигаться в сторону Даманского. Пограничный наряд поста наблюдения 2-й заставы на сопке Кафыла в составе рядовых Кояхова и Шевцева обнаружил их и немедленно доложил по команде. Начальник 2-й заставы старший лейтенант Иван Стрельников поднял заставу по тревоге, проинформировал меня, доложил оперативному дежурному по 57-му погранотряду. Затем вместе с офицером особого отдела отряда старшим лейтенантом Николаем Буйневичем и личным составом в количестве 30 человек выехал к острову.

Стрельников с 14 пограничниками выдвигался на БТР, Буйневич с 5—6 военнослужащими — на автомобиле ГАЗ-69. Третья группа во главе с младшим сержантом Юрием Бабанским ехала на автомобиле бригады техпомощи ГАЗ-66, так как заставская стояла в ремонте.

К 11.00 группы Стрельникова и Буйневйча прибыли к южной оконечности Даманского, а группа Бабанского несколько задержалась из-за технической неисправности машины.

К тому времени группа китайских военнослужащих, заметив приближение пограничников, разделилась на две части. Одна — до 18 солдат — вышла на южную оконечнось острова и на виду у наших пограничников проследовала вдоль восточного берега по основному руслу реки в северном направлении. Вторая — до 12 военнослужащих — продолжила движение вдоль западного берега по протоке, отделяющей остров от китайского берега, и остановилась в поле зрения Стрельникова.

Подъехав, наши пограничники спешились. Стрельников отправил свой БТР в укрытие. Было рекомендовано так делать, потому что в китайской и мировой прессе появилось тогда много снимков, показывающих «бесчинства советских пограничников на китайско-советской границе» на фоне бронетранспортеров.

Группе из 13 человек во главе с сержантом Николаем Дергачом Стрельников приказал преследовать китайцев, которые шли вдоль восточного берега острова и выдворить их оттуда. Сам же вместе с Н. Буйневичем пошел навстречу остановившейся на протоке группе китайцев. Шли с мирными целями, чтобы в очередной раз заявить протест и потребовать удалиться с нашей территории. Так было приказано. Так он и сделал.

Тем временем к южной оконечности острова прибыла и группа Юрия Бабанского. Слева по ходу движения сержант увидел через заросли кустарника на льду протоки более десятка китайцев и приближающегося к ним Стрельникова с группой солдат. Автоматы у них были в положении «на ремень».

Они находились примерно в 30— 40 метрах от командира, когда услышали резкий гортанный крик и прозвучавшие пистолетные выстрелы. Тут же началась сильная беспорядочная стрельба из автоматов и пулеметов. Практически в упор, по бандитски, китайцы расстреляли обе группы. Из группы сержанта Николая Дергача лишь Геннадий Серебров остался жив.

Услышав стрельбу, группа Бабанского залегла. Но из низинки, где заняли оборону пограничники, ничего не было видно. Тогда Бабанский, Кузнецев и Козусь поползли к бугру, что отделял их от берега. Их взору предстала жуткая картина. Китайцы зверски расправлялись с советскими пограничниками.

— Огонь! — скомандовал Бабанский и выпустил длинную прицельную очередь но бандитам. Одновременно открыли огонь Кузнецев и Козусь. Эта китайская группа была уничтожена. Кончились патроны. Бабанский дал команду отойти к основной группе.

Так, девятнадцатилетний парень из Кемерово, младший сержант Юрий Бабанский оказался в ситуации, когда нужно принимать решения за погибшего начальника заставы, причем — в боевых условиях. Как солдат он сделал все от него зависящее. Возглавил оставшуюся в живых горстку пограничников и организовал достойный отпор провокаторам. Китайцы быстро обнаружили эту группу. Открыли по ней огонь с берега и правым флангом батальона. Группе Ю. Бабанского удалось отбить несколько атак. Маскируясь и маневрируя, они умело вели неравный бой. Израсходовав патроны, потеряв несколько человек убитыми, воспользовавшись коротким затишьем, Бабанский стал отводить группу с острова.

От начала боя прошло 10—15 минут, когда мы подъезжали к этому трагическому месту. К тому времени уже погибло 22 пограничника 2-й погранзаставы во главе с ее начальником, а рядовой Павел Акулов, в бессознательном состоянии захвачен в плен. После тяжелых пыток и издевательств китайцы казнили его. Лишь в апреле китайцы передали нам изу-родованный и обезображенный труп.

Высадившись из БТР, под прикрытием восточного берега мы развернулись в цепь и выскочили на остров. Это примерно в 300 метрах от того места, где только что произошла трагедия. Но мы пока об этом не знали. Нас было 23 человека. В боевом порядке начали движение в направлении затухающей стрельбы. Когда углубились примерно на 50 метров, увидели, что с вала нас атакует до взвода китайских солдат. Они бежали навстречу, орали и вели огонь. Расстояние между нами от 150 до 200 метров. Оно быстро сокращалось. Я не только слышал стрельбу, но и хорошо видел, как из стволов вылетает пламя. Понимал, что начался бой, но еще надеялся, что это неправда. Надеялся, холостыми берут на испуг.

Но вот первые пули просвистели над головой. Вскрикнув, широко раскинув руки, и, как будто споткнувшись о камень, упал ничком Володя Изотов. Шапка сорвалась с его головы и покатилась вперед. А он, уткнувшись лицом в снег, замер. Это тот самый рядовой Изотов, который всего несколько часов назад испек самый лучший в своей жизни хлеб. Все ста-ло предельно ясно.

— Огонь! — скомандовал я и выпустил длинную очередь по атакующим китайцам. — Ложись!

Те какое-то время продолжали наступление. Но у нас уже было преимущество. Мы вели огонь лежа. Они не выдержали, повернули назад, но один за другим падали в снег. В бою к противнику спиной передвигаться не рекомендуется.

Когда последний из живых успел все же добежать до укрытия, как в то же мгновение с вала открыли шквальный автоматный и пулеметный огонь. Нас было 22, а китайцев — более 300. У нас было всего по два магазина патронов. Больше не полагалось. Приказал окопаться, экономить патроны. Наблюдая за ходом боя, насколько это было возможно, заметил, что по нам ведется интенсивный перекрестный огонь с фронта и флангов.

Но вот пуля щелкнула где-то совсем близко. Другая — сбила шапку. Попытался поглубже втиснуться в снег. Моя черная шуба вздыбилась. Очередь прошила ее, не задев, к счастью, спины. Еще одна врезалась в снег прямо перед носом. «Это ж снайпер», — мелькнула мысль.

Китайцы знали меня в лицо. Кроме того, я лежал на белом снегу в черной шубе. Они вычислили меня и вели огонь на уничтожение. Огонь постоянно усиливался. Снег вокруг буквально кипел. Стало страшно.

Вдруг со мной что-то произошло. Четко осознал, что со мной ничего не случится. Показалось, я вижу, как пули словно огибая, летят мимо меня. В сердце закипела ярость, которая придавала силу, проясняла и укрепляла сознание и волю. Я понял — страх ушел. Так бывает. Либо страх тебя, либо ты его. Страх бывает у всех нормальных людей. Это природная защитная реакция организма на опасность. Бесстрашие наступает потом, когда ты победишь страх.

Злость, ненависть, оскорбленное самолюбие, чувства долга, достоинства и чести — все саккумулиро-валось в невиданную силу. Сознание оставалось четким и ясным. Я уже знал, что и как делать. Здесь, расстреливаемый на снегу, я уже знал — мы победим.

Около часа продолжался бой. Все реже и реже слышались автоматные очереди с нашей стороны. На китайском берегу раздался орудийный выстрел. Вначале один, затем другой. Леденящий душу вой мин накрыл остров. Одна мина взорвалась совсем рядом, смертельно ранив Ивана Ветрича и зацепив меня. Я потерял сознание. Через какое-то время очнулся. Открыл глаза и ничего не увидел. Передо мной брезжил мутно-кровавый свет. Голова раскалывалась от боли. Тошнота подступала к горлу. Протер снегом лицо. Увидел, что снег в руке кровавый. Осмотрелся, с удивлением отметил, что нахожусь совсем в другом месте, под каким-то деревом. Это меня туда взрывной волной отбросило. Сверху густо сыпались ветки, а в дерево роем впивались пули. Вдруг тоненькая русская березка жалобно заскрипела, взмахнула замерзшими ветвями и со стоном упала на кровавый снег, прикрыв меня своими нежными белыми ветвями, как бы защищая меня от огня. Ее срубили пулеметные очереди, которые предназначались мне.

Бой продолжался. Наши солдаты, истекая кровью, расстреливали последние патроны. Стало ясно — надо выводить личный состав из-под минометного обстрела. Иначе всех уничтожат. Приказал отползать назад, под прикрытие берега. Но понял, меня не слышат. Приподнялся на колени и продолжал подавать команды на крепком русском языке. Позже, когда лежали в госпитале, солдаты признавались, что вначале посчитали меня погибшим. А когда услышали мой голос, поняли, командир жив, а это значит — все будет в порядке.

Мой дальнейший план был связан с использованием БТР, который оставался под берегом. Обойти на нем остров по протоке с севера и ударить китайцев с тыла. Но как добраться до него?

- Говорят, в повседневной жизни человек тратит не более 3 — 4 % той силы и энергии, что природа дала ему. А использовать остальные он может только в самых экстремальных случаях, спасая свою или чужую жизнь. Если это закон природы, то он сработал на все сто.

Я был прижат огнем к земле и не мог пошевелиться. На острове погибали мои солдаты. Спасительный БТР совсем рядом, в каких-то 10 метрах. Одна мысль долбила мозги — я должен быть там, должен... А я лежал под обстрелом, распластанный на снегу, но рукой уже сжимал гашетку. Физически чувствовал две кнопки под большим пальцем правой руки. Чувств звал всем своим существом. Ощущал физически мощную дробь спаренных крупнокалиберных пулеметов. Уже видел китайцев в прицеле. Я уже вел огонь.

И вдруг в одно мгновение какая-то невиданная сила приподняла меня и швырнула с острова на лед реки. Что это было? Прошло столько лет, а я не могу этого забыть и понять. Одна пуля все же догнала меня. Подбежали рядовые Петр Величко и Валентин Буранцев, вышедшие с острова несколько раньше. Они пытались оказать помощь, но было не до этого. Я приказал водителю БТР Аркадию Шамову направить машину вокруг острова на протоке, а сем сел за пулеметы. БТР взревел и понесся по реке. Вскоре увидел в прицел, что на китайском берегу появилась большая группа солдат. Как потом выяснилось, это была одна из двух пехотных рот, что находились во втором эшелоне. Ее бросили на усиление.

Плотная масса китайцев, спрыгнув с крутого берега, устремилась на остров через протоку. Расстояние до них — до 200 метров. Я открыл огонь с обоих пулеметов на поражение. Наше появление у них в тылу оказалось для них настолько неожиданным, что бегущая толпа резко замедлила бег и остановилась, будто наткнулась на бетонную стену. Они были в полной растерянности. Даже огонь вначале не вели. Расстояние между нами быстро сокращалось. Подключились к стрельбе и автоматчики. Китайцы падали, как подкошенные, многие повернули и бросились на свой берег. Они карабкались на него, но, сраженные, сползали вниз. Китайцы открыли огонь по своим, пытаясь вернуть их в бой. Все смешалось в этой куче, боевой, кипучей. Те, кого развернули, стали группами пробиваться на остров. В какой-то момент они оказались настолько близко, что мы их расстреливали в упор, били бортом и давили колесами.

Неожиданно оба пулемета замолчали. Кончились патроны. БТР завалился направо и резко сбросил скорость.

— Шамов, что там?

— Все скаты пробиты, товарищ старший лейтенант.

— Вперед, Шамов, вперед! Останавливаться нам никак нельзя.

Двигатель ревел от перегрузки. Я вращал башню, стараясь рассмотреть всю обстановку. Китайцы лупили из пулеметов и ручных гранатометов. Они выкатили на берег полевые орудия и били по нам прямой наводкой. Один снаряд попал в правый борт нашей машины и разорвался в моторном отделении. Правый двигатель заглох. Но до южной оконечности острова оставалось совсем немного. Там было наше спасение. Второй снаряд попал прг'мо в башню и разбил пулеметы у меня над головой. Взрывной волной меня выкинуло из кресла стрелка и бросило куда-то в угол. Очнулся оттого, что кто-то снегом растирал лицо. Все, кто были со мною, получили ранения. Аркадий Шамов сумел-таки дотянуть расстрелянный БТР до нашего берега. Там в укрытии солдаты стали оказывать друг другу помощь, а я пошел к розетке телефона, чтобы доложить в отряд обстановку.

Дозвонился до оперативного дежурного майора Баженова. В общих чертах он был уже в курсе. Но потребовал подробного доклада.

— На острове больше часа идет бой. Имеются убитые и раненые. Китайцев несколько сотен. Применяют артиллерию и минометы.

Получил команду вывести всех из боя и ждать подхода резерва.

— Вывести не могу, все погибнут. С моей заставы идет резерв. Сейчас снова пойду в бой.

Я на мгновение опять потерял сознание. Разговор продолжил Шамов. Кое-что он сумел объяснить.

Со стороны нашей заставы прямо го реке мчался наш ГАЗ-69. Прямо перед его передними колесами пулеметные очереди вспарывали снег. Трассирующие пули роем пролетали над головами солдат.

— Буранцев, бегом на косу и маши им, чтобы сворачивали сюда в протоку.

На машине заметили. Это прибыл резерв под командованием старшины заставы сержанта Павла Сикушенко. Они привезли весь носимый и большую часть возимого боекомплекта заставы, все пулеметы, гранатомет ПГ-7 и выстрелы для него. Как все это поместилось в семиместный газик понять невозможно.

Я подозвал водителя БТР 2-й заставы рядового П. Ковалева.

— Машина на ходу?

— Так точно.

— А боекомплект на месте? -Да.

— Сикушенко, возьмите человек десять, оружие, все боеприпасы и в БТР. Оставьте 3—4 человека снаряжать пулеметные ленты. Сержанту Фадееву остаться здесь. Поддерживайте связь и помогайте раненым. Остальные — за мной!

Солдаты быстро заняли места, открыли бойницы и приготовились к бою. Я начал заряжать пулеметы. Вставил коробки, протянул ленты, передернул тросом затворы. В одном из пулеметов заклинило патрон. Я нажал гашетку, сработал только один пулемет.

— Ковалев, прямо на остров держи, а там направо вдоль берега пойдешь. Дальше покажу. Вперед!

Как только мы выехали на лсд, китайцы открыли огонь из орудий и гранатометов. БТР сильно тряхнуло, и он несколько потерял ход. Подбили левое переднее колесо. Но мы продолжали движение и вскоре достигли острова. Теперь у меня созрел замысел ударить китайцам во фланг. Я уже знал, где они заняли оборону и укрылись. Мы повернули опять на северную оконечность острова, но теперь мы пошли не по протоке, а вошли в залив, который глубоко врезался в остров с севера и доходил до самого вала, где занял оборону противник.

Китайцы долго нас не замечали. БТР на полном ходу врезался в их оборону. Больше того, мы случайно вышли прямо на командный пункт батальона и в считанные минуты расстреляли его, тем самым лишив войска управления. Я опять сидел за пулеметом. Кругом грохотало, ревело, выло. В прицел было хорошо видно, как обезумевшая толпа китайцев металась по полю боя, охваченная паникой. Потом они бросились убегать с острова, покидая позиции. Мы увидели, какое огромное количество людей они сосредоточили здесь. Весь лес просто кишел ими. Мы на полном ходу догнали толпу и, врезавшись в нее, стреляли в упор. Когда падал убитый или раненый китаец, к нему подбегали двое других и пытались вынести его с поля боя. Задача более чем четкая — свидетелей и вещдоки не оставлять. Это поражало. Бой длился не более 20 минут. Батальон был выбит с острова. Сами же мы не получили ни одной пробоины и ни одного ранения.

Расстреляв китайцев на острове, мы повернули БТР назад, чтобы выйти на наш берег, пополнить боеприпасы и перезарядить пулеметы.

Обходя остров уже с нашей стороны, мы заметили двух раненых — Николая Пузырева и Анатолия Ани-пера. Пузырев поднял руку, призывая на помощь. Подъехали, чтобы прикрыть раненых броней. Открыв левый десантный люк, сержант Сикушепко с двумя солдатами на ходу подняли Анатолии Анипера, но сами заскочить назад не успели. Китайцы открыли плотный огонь из орудий и ручных гранатометов. Один снаряд попал в правый борт и разорвался внутри.

Снова вспышка, взрыв, темнота. Когда очнулся, показалось, что все изменилось. Стояла тишина. В ушах тоненько звенел колокольчик. В нос ударил тошнотворный запах тротила, смешанный с вонью дымящихся гильз и крови. БТР был наполнен густым дымом, и только тоненький солнечный лучик пробивался сквозь отверстие в броне, оставленное снаря-дом гранатомета, узким, ядовито-желтым пучком освещал эту ужасную картину. В полуметре от меня сержант В. Ермолюк занял позицию и открыл огонь через бойницу, но вновь артиллерийский снаряд ударил теперь уже в правый борт, и пробив броню, смертельно ранил Виктора. Взрывной волной, многочисленными осколками были поражены почти все, кто находился внутри.

Приказал покинуть подбитый БТР. Помогая друг другу, солдаты не вылезали, а вываливались на лед и вновь открывали огонь. Я последним покидал БТР. В углу в клубах дыма увидел лежащего без движения сержанта Ермолюка. Подтащил его к люку, передал солдатам. Они бережно приняли его и положили на лед. Затем обгоревший, закопченный, и сам вывалился из люка. Мы залегли. Китайцы вновь обрушили на нас минометный огонь. Лед трещал. Артиллерия, минометы, крупнокалиберные пулеметы — все сосредоточено на нашей группе. Все велось к тому, чтобы ни один советский пограничник не смог выйти живым. Чтобы не осталось ни одного свидетеля.

Оставаться здесь дальше было нельзя. Надо перебираться на остров. Это около 50 метров открытого пространства. По команде солдаты, подхватив раненых, изготовились к броску, но с места не стронулись. Да, БТР хоть как-то прикрывал, но он же мог стать для нас и братской могилой, попади в него еще пара снарядов. Понял, нужно хоть парой очередей из автомата прикрыть солдат. Они в какой-то мере должны почувствовать себя защищенными. Я выскочил из-за БТР и дал несколько очередей. Но мой автомат сразу замолчал. Бросился внутрь машины в надежде найти хотя бы один магазин с патронами. Повезло, нашел. Перезарядив автомат, открыл верхний люк, высунулся по пояс из БТР и вновь начал стрелять.

— Вперед, на остров! — из последних сил заорал солдатам.

Преодолев замешательство, они ринулись к спасительному берегу. Я видел, что последние солдаты уже были под прикрытием берега, когда автомат сноса замолчал. Кучной дробью колотили пули по броне. Совсем рядом взрывались мины, трещал и ухал лед)Я опять ощутил до боли знакомое чувство одиночества. Автомат не стрелял, а я стоял, и мне все было безразлично. У острова лежали мои солдаты, истекающие кровью, с надеждой и тревогой смотрели в мою сторону. Китайцы расстреливали меня, а мне было все равно. Наступала полная апатия. Исчерпав запас прочности, организм отключался. Почему нет помощи? Как долго этот ад будет продолжаться?

Я заметил, кто-то из солдат с острова снова бежит ко мне. Подумал почти безразлично: «Зачем? — ведь убьют». Но в следующий миг почувствовал, что этот кто-то оказался Мишей Путиловым. Он с силой дернул меня за ноги и оттащил вниз. Я упал и зарылся лицом в остывающие гильзы на дне БТРа.

— Товарищ старший лейтенант, что вы делаете? Вас же убьют! - он помог мне вылезти.

— Путилов, посмотри, там должны еще быть патроны.

Он нашел еще пару неполных магазинов.

— Теперь беги к острову, — сказал ему, — я тебя прикрою.

Он побежал. Где- то на полпути вскрикнул и упал, потом медленно пополз дальше. Ранило, но жив. Собрался бежать за ним, но как же без шубы? Снова нырнул в БТР, отыскал то, что от нее осталось, накинул на плечи. Напрягся, чтобы сделать решительный бросок. Но что-то остановило. И тут же рвануло буквально перед грудью. Словно споткнувшись я рухнул на лед. Снаряд пролетел перед грудью настолько близко, что я просто почувствовал его своим телом. Мгновение, уже которое за этот бой, вновь подарило мне жизнь. Я поднялся и побежал. На острове меня ждали мои солдаты.

Уходим на север. За небольшим изгибом берега, надежно защищавшего нас, мы остановились, чтобы оказать посильную в этих условиях помощь раненым. Особо тяжелых приказал выносить на наш берег. У Виктора Ермолюка была оторвана одна нога, а вторая держалась на кусочке мышцы и оставшейся штанине. Низ живота разворочен. Кровь хлестала ручьем, и мы никак не могли ее остановить. Перед тем, как его отправить, он подозвал меня. Затухающим голосом попросил:

— Товарищ старший лейтенант, я умираю, отомстите за мою смерть.

Удивительно, но он не терял сознание и умер уже в вертолете, когда его вместе с другими переправляли в госпиталь. Попросил у ребят закурить и тихо угас.

Нас осталось четверо. И только одному из этих четырех удалось пока избежать ранений. Я верил, что обязательно придет помощь. Но время шло, а ее все не было, словно затерялась в пути.

Мы перекурили, перезарядили автоматы и снова пошли на остров. Ведь там оставались наши товарищи, они еще вели бой и бросить их мы не могли. Каждый из нас понимал, что живыми оттуда вряд ли вернемся.

Прошли несколько десятков метров. Стояла тишина. Прошли через свои позиции. Видели наших убитых. Вышли на вал, где расстреляли китайцев, когда зашли им во фланг на БТР. И опять огонь по нам никто не вел. Видели следы своего БТР. Видели много крови на снегу и длинные глубокие борозды, тоже красные от крови. Это китайцы волоком эвакуировали своих убитых и раненых. В нас не стреляли.

Я плохо слышал после контузии. Уши заложило спевшейся кровью. Поэтому не сразу понял, когда солдаты стали радостно кричать и махать руками. А это означало, что китайцев на острове больше нет. Через кусты уже просматривалась протока. И там тоже никого не было.

Мы побрели обратно. Прошли по позициям, где вели бой наши солдаты, которые оставались здесь, пока мы на БТР совершали рейды. Но о них отдельный рассказ.

Их оставалось около 15 человек. Семеро вскоре погибли, остальные ранены. Китайцы предприняли несколько атак, чтобы уничтожить последних. По словам младшего сержанта Василия Каныгина и рядового Николая Пузырева, около 30 человек поднялись во весь рост и, развернувшись в цепь, не прячась и не маскируясь, с автоматами наперевес, вели огонь не целясь. Каныгин и Пузырев подпустили их поближе и расстреляли весь взвод буквально в упор.

Каныгин понимал, что китайцы не оставят надежду зайти в тыл и добить раненых.

Кончались патроны. Василий посылает Пузырева собрать их у погибших. Солдат-первогодок проявил настоящую храбрость. Он ползал по местности, которое простреливалось отовсюду, от одного убитого к другому. К великому сожалению, набрать удалось совсем немного. Ведь наши солдаты сражались, что называется, до предпоследнего патрона. Последний оставляли для себя. Поверьте, так и было. Нисколько не преувеличиваю. Это факт. Уже в госпитале, куда вывезли после боя всех раненых, они доставали из карманов по одному-два патрона и сдавали их. Когда их спрашивали, откуда и зачем это, они отвечали: «так, на всякий случай, для себя». А тогда Пузырев по пути подбирал подсумки и с китайских убитых солдат. Оружие у нас было одинаковое — автомат Калашникова.

В центре боевого порядка уже более полутора часов мужественно сражались сержант Иван Ларечкин, рядовые Петр Плеханов, Кузьма Калашников, Сергей Рудаков, Николай Смелов. На правом фланге руководил отделением младший сержант Алексей Павлов, а вместе с ним были ефрейтор Виктор Коржуков, рядовые Алексей Змеев, Алексей Сырцев, Владимир Изотов. Солдаты-первогодки Исламгали Насретдинов, Иван Ветрич, Александр Ионин, опытные погра-ничники Володя Леготин, Петр Величко и другие. Они своим метким огнем и беспримерной стойкостью и мужеством сковывали противника с фронта.

В ходе боя тяжелое ранение получил секретарь комитета комсомола заставы Виктор Коржуков. Алексей Змеев, тоже раненый, пополз спасать своего друга, попросив Петра Плеханова прикрыть его огнем. Они с Виктором уже пробирались к укрытию, когда смерть настигла обоих. Так и нашли их после боя лежащих в обнимку недалеко от укрытия, ирошитьп одной пулеметной очередью.

У Кузьмы Калашникова была пробита правая рука. Он продолжал вести бой левой. Младший сержант Алексей Павлов, будучи тяжело раненным, контуженным от взрыва мины, осколки которой, буквально изрешетили его, терял сознание, но оставался в боевом строю. Рядовой Алексей Сырцев, когда у него закончились патроны, примкнул штык к автомату поднялся во весь рост и с возгласом: «За Родину, вперед!» бросился в штыковую атаку. Один — на баталь-он. Пробежал всего девять шагов. На десятом — убили. Пуля попала прямо в сердце, пробив комсомольский билет.

Каждый, кто вел бой на острове, проявлял героизм, мужество, беспримерную храбрость и стойкость, смекалку и взаимовыручку. И все это, помноженное на профессионализм, сыграло решающую роль. Батальон регулярной армии Китая при поддержке двух минометных и одной артиллерийской батарей в течение двух часов жесточайшего боя не смог сбить с острова и уничтожить группу пограничников в 30 человек.

По официальным данным, за два с небольшим часа мы уничтожили до 248 китайских солдат и офицеров только на острове. Сколько мы расстреляли на протоке, не известно. С нашей заставы погибло 8 пограничников, 14 ранено.

С последней группой мы выходили с острова, на котором уже не было китайцев. Вдруг заметили справа группу людей. Изготовились к бою. Но вскоре узнали своих. Это Юра Бабанский со 2-й заставы, расстреляв все боеприпасы, потеряв несколько человек убитых, выводил группу из боя.

Над нашим берегом уже кружил вертолет. Он приземлился на протоке. А потом мы увидели бегущих навстречу пограничников.

— Товарищ старший лейтенант, наши идут.

Ко мне подбежал замполит 2-й заставы младший лейтенант Михаил Колешня. Я не только понял, но и всем существом осознал, что все кончилось. Мои силы были на пределе. Солдаты успели подхватить меня на руки и бережно опустили на лед.

Нет, я не потерял сознание. Я все видел. Кое-что слышал. Колешня говорил, что прилетел Леонов. Ему приказали прочесать остров. Да, кое-кому следовало побеспокоиться несколько раньше. Колешня спросил, есть ли китайцы на острове. Я ответил, что нет. Попросил его помочь вынести оттуда раненых и убитых.

— Пойдем, ребята, на берег. Надо доложить Леонову.

Я попытался встать, но ноги, пробитые осколками, плохо слушались меня. Ныло раненое плечо, кружилась голова и тошнило. Кровь еще сочилась из ран в голове и заливала глаза.

Рядовой Валерий Захаров помог подняться, взвалил меня на свое плечо и понес, хотя и сам имел ранение. Как только мы вышли из-за укрытия, китайцы открыли огонь из пулеметов со своего берега. Но пронесло.

На берегу нас встретили начальник погранотря-да полковник Д. Леонов, начальник политотдела подполковник А. Константинов и начальник медслужбы майор В. Квитко, который уже организовал медицинскую помощь раненым. Я доложил Леонову обстановку, обо всем, что произошло на острове.

К этому времени прибыл резерв 3-й заставы во главе с ее начальником старшим лейтенантом В. Шо-роховым. Вместе с резервом 2-й заставы, пришедшим несколько раньше, они начали разведку острова и одновременно эвакуацию убитых и раненых. Вскоре и меня с ранеными солдатами отправили на вертолете на 2-ю заставу, где был развернут пункт приема и обработки раненых.

Там же я увидел Лиду Стрельникову, жену Ивана. Она, как и все остальные, еще не знала, что муж погиб. Помогала медикам: перевязывала, поправляла повязки, поила чаем и по-матерински успокаивала солдат. Каждый раз бежала к прибывающей группе раненых с надеждой найти среди них своего Ивана. Время шло и надежда таяла. Полными слез глазами она смотрела на меня, но ни о чем не спрашивала. Боялась услышать горькую правду. Хотя видно было, что все понимала.

— Лида, прости, я ничего не знаю. Не волнуйся, может, все образуется.

Я действительно пока точно не знал, что со Стрельниковым. Догадывался, но точно не знал, потому что в тот день не видел его ни живым, ни мертвым.

Она ждала до последнего. И только под вечер вместе с другими погибшими привезли Ивана.Лишь позже я разузнал некоторые подробности, связанные с началом вооруженного конфликта 2 марта 1969 г. Как Стрельников подьехал к острову и вышел навстречу с китайцами, как начался бой, как потом приехали мы и тоже вступили в бой. Все это наблюдал пограннаряд с поста наблюдения на сопке Кафыла и обо всем докладывал на 2-ю заставу. Там еще оставалось около 20 человек личного состава во главе с замполитом заставы. Но застава никак не реагировала.

Местные жители села Нижне-Михайловка видели, когда Стрельников с заставой выехал по тревоге на Даманский. А вскоре услышали стрельбу на острове. Анатолий Георгиевич Авдеев, бригадир рыболовецкой бригады, с двоюродным братом Геннадием Васильевичем готовили в этот день снасти для весенней путины. Когда со стороны Даманского послышались вначале стрельба, а потом и взрывы, они встревожились и побежали на заставу узнать, что случилось. Хотя A. Авдееву, прошедшему войну, и без того все стало понятно. На заставе ответили, что на острове идет бой.

— А что ж вы сидите и не спешите на помощь? — возмутился ветеран войны.

— У нас не на чем ехать.

Фронтовик крепко «посоветовал» поднять заставу и готовить боеприпасы, а сам с Геннадием Васильевичем побежал в поселок запрягать лошадей. Им стал помогать их сородич молодой парень Дмитрий Авдеев.

Вскоре две санные повозки, доверху наполненные ящиками с патронами, через тайгу, по бездорожью, направились к району боя. А за ними бежали пограничники 2-й заставы. Потом на заставу прибыл со своим личным составом начальник 3-й заставы B. Шорохов. Он встретил во дворе Лиду Стрельникову и спросил, что случилось.

— Володя, — тревожно сказала Лида, — на острове стреляют. Наши с деревенскими только что отправились туда. Поезжай скорее.

От заставы Шорохова до Даманского около 30 километров. Но с получением сигнала начальник 3-й сделал все возможное, чтобы прийти на помощь как можно быстрее. В то время дорог вдоль границы не было. Приходилось объезжать глубоко по тылу. А зимой пробивали зимник, который шел по тайге, замерзшим болотам. Маневр сил по этой причине был затруднен и сильно ограничен.

...Бой на острове Даманский 2 марта носил жесточайшей характер. И мы, и китайцы беспощадно уничтожали друг друга. Сначала в открытом бою. А китайцы еще безжалостно добивали раненых.

Вот что свидетельствовал начальник медслужбы отряда майор медицинской службы В.И. Квитко: «Медицинская комиссия, в которую, кроме меня, входили военные врачи старшие лейтенанты медицинской службы Б. Фотавенко и Н. Костюченко, тщательно обследовала всех погибших пограничников на острове Даманском и установила, что 19 раненых остались бы живы, потому что в ходе боя получили не смертельные ранения. Но их потом по-гитлеровски добивали ножами, штыками, прикладами. Об этом неопровержимо свидетельствуют резаные, колотые штыковые и огнестрельные раны. Стреляли в упор с 1—2 метров. На таком расстоянии были добиты Стрельников и Буйневич».

«После боя мы подбирали погибших, — говорил потом Василий Вишневский, — у нас буквально волосы вставали дыбом. Многих наших ребят китайские бандиты добивали штыками и ножами. Расстреливали из автоматов, выкручивали руки. У некоторых выколоты глаза».

«Я перезарядил автомат и, укрывшись, стал снова вести огонь по китайцам, — рассказывал младший сержант Юрий Бабанский. — Видел, как они бежали, останавливались, добивали наших раненых. Мы, как могли, пытались помешать им это делать».

Таких показаний можно привести много. Но это чисто нравственная сторона ситуации. А были и другие, более существенные с точки зрения организации службы.

Китайский батальон достиг полной внезапности. Имеющимися силами и средствами вовремя не было установлено выдвижение такой большой военной группировки с боевой техникой к линии границы, ее выход на остров и закрепление там. Наши донесения со Стрельниковым о подозрительных звуках в ночь с 1 на 2 марта в районе острова остались без внимания. Все командование отряда, как известно, в это время находилось на армейских учениях, где по иронии судьбы отрабатывалось отражение вооруженного вторжения войсковых сил вероятного противника на советскую территории. А за 200 километров от этих учений шел реальный бой двух погранзастав с реальным противником.

Батальон НОАК 2 марта занял в тактическом плане довольно выгодные по условиям местности позиции для пехоты, артиллерии и других огневых средств непосредственно на китайском берегу. Частью сил до трех пехотных рот занял остров, подготовив и оборудовав его под опорный пункт.

В первые же минуты боя погибли начальник 2-й погранзаставы Иван Стрельников, офицер особого отдела Николай Буйневич и 21 пограничник. Группа солдат до 10 человек под командованием младшего сержанта Юрия Бабанского приняла бой после гибели начальника и держалась до подхода 1-й погранзаставы.

Жестокое противоборство длилось более двух часов. На каждого из нас в среднем приходилось от 15 до 20 китайских солдат и почти одно орудие или миномет. Примерно такое же соотношение в потерях, только в обратной пропорции. В это трудно поверить. Но это так, что подтверждено документальным анализом и научными исследованиями.

Как только меня доставили на заставу, тут же привели в кабинет начальника заставы. Там уже находился начальник войск Тихоокеанского пограничного округа генерал-майор В.Ф. Лобанов. Усадили за стол, дали лист бумаги, ручку и попросили нарисовать схему боя, рассказать, что там произошло.

Я нарисовал, сказал, сколько, на мой взгляд, было китайцев, доложил о том, что они применили артиллерию и минометы. Мне не сразу поверили. Только на следующий день, после того как на острове побывала государственная комиссия по расследованию этого инциндента во главе с первым заместителем председателя КГБ генерал-полковником Н.С. Захаровым, все подтвердилось. Картина боя всех поразила.

Затем меня отвели в ленинскую комнату заставы, где теперь орудовали медики. Солдаты лежали на полу, на столах, а кто мог, сидели на стульях. В первую очередь обрабатывали тяжелораненых. Резко пахло йодом, кровью. Начальник медслужбы отряда В. Квитко, молодые военные медики старшие лейтенанты медслужбы Б. Фотовенко и Н. Костюченко ра-ботали профессионально, напряженно. Это их заслуга в том, что ни один из раненых, даже самых тяжелых, не погиб. Все были спасены. Майор Квитко позже рассказывал, что его тогда поразило какую приличную доврачебную помощь оказывали друг другу солдаты в ходе боя. У всех остановлено кровотечение. Раны пусть наспех, не всегда умело, но были перевязаны.

Вячеслав Иванович, увидев меня, сразу предложил пойти на обработку. Но ведь оставались еще мои тяжелораненые солдаты.

— Все нормально, товарищ майор, я потом, только дайте попить.

Мне подали кружку с какой-то жидкостью. Я залпом проглотил все, что там было. Попросил еще. У майора, кажется, полезли глаза на лоб.

— Виталий, хватит, больше не надо. Ведь это спирт.

А я даже не почувствовал.

Уже стало темнеть, когда первый вертолет с ранеными приземлился на стадионе, прямо напротив военного госпиталя в поселке Филено. Окруженные заботой, вниманием, профессионализмом всех сотрудников госпиталя во главе с его начальником, участником войны подполковником Н.З. Заскиным мы стали быстро поправляться.

В то время военные историки отмечали, что аналогов этому бою никогда ранее не было. Он вошел в энциклопедию «Великие битвы и сражения XX века».

В этом бою погиб также старший лейтенант Буйневнч Николай Михайлович, оперуполномоченный особого отдела 57-го погранотряда.

В этих скорбных списках моя никогда не заживающая рана и вечная душевная боль от безвременной потери дорогих мне людей. Они неоднократно прикрывали меня от верной гибели. А я, к великому сожалению, не сумел их сберечь. Да простят меня их родные и близкие.

С учетом анализа оперативной обстановки и особенностей ведения боя на Даманском 2 марта штаб Тихоокеанского пограничного округа на участках 57, 58, 69-го и других пограничных отрядов создал, наконец, стройную систему разведки сопредельной территории. Визуальное наблюдение как с открытых, так и закрытых наблюдательных пунктов на большую глубину с применением самолетов и вертолетов, фотографирование местности, а также агентурная радиолокационная и радиотехническая разведки позволили вскрыть подготовку китайцев к новому вооруженному нападению на советскую территорию.

На ряде участков, прилегающих близко к границе, отмечалось появление танков, артиллерии и минометов, велись инженерные работы вблизи границы и на самом берегу реки Уссури. Интенсивно перебрасывались войска из тыла. Зафиксирована интенсивная работа рекогносцировочных групп.

Стало ясно, что китайцы серьезно готовятся к очередным боевым действиям. Вообще-то, подобные действия противника всегда оцениваются как его подготовка к войне.

Готовились и пограничники, и войска военного округа. Публиковались заявления ТАСС, правительства, письма читателей. Проводились митинги у киайского посольства в Москве, в трудовых коллективах. И все же руководство страны, на мой взгляд, не дооценивало опасности эскалации боевых действий на дальневосточной границе. Мы, мол, самые сильные. И никто не посмеет на нас напасть. Нападут очень скоро. 15 марта. Но не верили.

Государственная граница на всем участке 57-го погранотряда была переведена на усиленную охрану. 1-я и 2-я заставы укреплены личным составом, оружием и боевой техникой. Подступы к заставам со стороны границы круглосуточно прикрывались укрупненными нарядами с групповым оружием, гранатометами и ручными гранатами. Дооборудовались опорные пункты застав и позиции для боевой техники и оружия.

К 7 марта уже была вскрыта группировка китайских войск. На даманском и киркинском направлениях сосредоточилось до пехотного полка, усиленного артиллерией, минометами, противотанковыми средствами. В 10—15 километрах от границы разворачивалось до 10 батарей дальнобойной артиллерии крупного калибра. К 15 марта уже на губеровском направлении сосредоточилось до батальона, на иманском — до пехотного полка с танками, на пантелеймоновском — до двух батальонов, на павло-федоровском — о батальона со средствами усиления. Таким образом, китайцы вывели мотопехотную дивизию со средствами усиления для проведения вооруженного вторжения на территорию Советского Союза. А политическое руководство страны продолжало жить иллюзиями. Во всяком случае не ощущалось стремление к энергичным переговорам по разрешению спорных вопросов.

Правда, по военной линии принимались определенные меры, направленные на повышение боевой готовности частей пограничного округа. Совместное командованием 135-й мотострелковый дивизии проводилось рекогносцировка маршрутов выдвижения войск и рубежей развертывания отрядов поддержки. Определен был порядок взаимодействия армейцев с пограничниками, усилен их резерв.

В соответствии с указанием Генерального штаба две мотострелковые роты с двумя танковыми взводами и батареей 120-мм минометов выведены в район 1-й и 2-й погранзастав.

Охрана острова Даманского до 14 марта осуществлялась в дневное время наблюдением и периодической высылкой на него укрупненных пограннарядов на БТР с обеспечением их действий огнем пулеметов и гранатометов с подготовленных позиций на берегу, ночью — пешими нарядами с групповым оружием и приборами ночного видения, с огневой поддержкой на берегу.

К 16.00 14 марта пограннаряды с острова сняли. А уже через полтора часа наши посты наблюдения отметили выход на остров двух китайских групп по 10—15 человек. Они установили на огневых позициях четыре пулемета и другое оружие. В 18.45 заняли исходные позиции непосредственно на берегу от него.

Было понятно, что китайцы ночью предпримут попытку вторгнуться на остров. Все наши части и подразделения получили соответствующие распоряжения. К 6.00 утра одна из застав мангруппы 57-го отряда в составе 45 человек на четырех БТР во главе с начальником мангруппы подполковником Е. Яншиным вышла на остров и организовала там оборону. Для поддержки Яншина на берегу сосредоточился резерв в составе 80 человек на семи БТР с СПГ и станковыми пулеметами.

Примерно в 10.00 15 марта до роты китайских солдат при поддержке огня артиллерии и минометов уже атаковали советских пограничников. Группа Яншина в течение часа мужественно сражалась с превосходящим противником. Китайцы из всех огневых средств буквально заваливали снарядами и минами наших солдат. Атаки следовали одна задругой, но пограничники яростно сопротивлялись.

В ходе боя Яншин неоднократно просил поддержать его огнем минометной батареи, приданной погранотряду. Однако, скажем мягко, из-за несовершенства некоторых нормативных документов, а также из-за боязни военного командования взять на себя ответственность в самый критический момент, пограничникам было отказано в огневой поддержке. Мало того, к 11.00 2-й мотострелковый батальон и минометная батарея были вообще выведены из подчинения начальника 57-го погранотряда. В распоряжении Леонова остались зачем-то два танковых взвода без права ведения артиллерийского огня.

Потеряв несколько человек убитыми и три БТР, Яншин вынужден был отойти на наш берег. Заменив личный состав и подбитые БТР, пополнив боеприпасы, по приказу Леонова Яншин со своими солдатами вновь пошел в бой на остров, который к тому времени уже заняли китайцы, а подступы к нему обрабатывались огнем их артиллерии и минометов. У нас же не было ни одного даже ржавого артиллерийского ствола, чтобы поддержать огнем солдат. На вооружении погранвойск тогда не находилось ни артиллерии, ни минометов.

В 14.40 под мощным минометным и артиллерийским обстрелом, огнем пулеметов свежей китайской роты, вышедшей на вал, пограничники Яншина вновь атаковали противника. Они проявляли исключительное мужество, храбрость и сумели сбить противника с вала и занять его.

Но китайцы вновь открыли по острову массированный огонь артиллерии. Один БТР подбили. 7 человек погибли сразу. Через несколько минут подбили второй БТР. Десантная группа под командованием старшего лейтенанта Льва Маньковского, моего друга и однокашника по училищу, покинула горящий БТР и тут же попала под сильный перекрестный огонь. Лев Маньковский приказал солдатам отходить к основному ядру группы, а сам стал прикрывать их отход. Лев в ходе боя погиб и сгорел вместе с БТРом. Этот небольшого роста офицер, совсем еще юноша, но с большим добрым сердцем, не мог поступить иначе. Он любил своих солдат и прикрыл их ценою своей жизни.

Динамика боя нарастала. На командной машине Яншина срубило антенну. Он потерял связь с начальником отряда. Сложилась самая критическая ситуация с начала боя. Леонов настоятельно требовал от командира 135-й мотострелковой дивизии поддержать бой пограничников на острове хотя бы огнем минометной батареи. Но тот, видя и понимая весь трагизм положения пограничников, не мог этого сделать без соответствующего указания сверху. Пока все сводилось к обыкновенному пограничному конфликту, хотя и с применением оружия. А он может быть разрешен силами самого пограничного командования. Когда же в него втягиваются регулярные части вооруженных сил, то это уже вооруженный конфликт или малая война. Именно этого командование военного округа не могло допустить да и не имело права.

Было видно, что на острове идет тяжелейший бой. Леонов все прекрасно понимал. Этот светлый и чистый человек, прекрасный и любимый нами командир принял тогда тяжелое, но единственно правильное в той ситуации решение. От его действий зависела судьба десятков солдат и офицеров советского острова, честь и достоинство страны. Я уверен, что именно так он думал. И не видел другого выхода, как самому пойти в бой, чтобы победить или погибнуть вместе со своими солдатами. Таков долг любого настоящего командира.

Для поддержки группы Яншина на нашем берегу стояла боевая группа, в состав которой входили не только пограничники, но и две мотострелковые роты, четыре танка. Демократ Владимирович Леонов лично готовил атаку и ставил задачи. Взлетели красные ракеты. Для танков команды продублировали по радио.

Подразделения поднялись а атаку. Дружной цепью с мощным «ура» бросились на лед реки. А танки, урча моторами, продолжали стоять. Подразделения, встреченные сильным пулеметным огнем китайцев, но не поддержанные своими танками, залегли на льду. Произошла трагическая заминка. Леонов бросился к командирскому танку и занял место отсутствующего командира. Атака продолжилась. Наши подразделения вышли на остров. Леонов решил с западной сто-роны выйти на протоку, чтобы воспрепятствовать действиям китайского резерва.

Противник открыл по боевым машинам массированный огонь из гранатометов. Вскоре оказался подбитым головной танк, в котором находился Леонов. Весь экипаж, в том числе Демократ Владимирович, был ранен. Он покинул подбитый танк и стал отползать от него. Китайцы открыли по нему огонь и забросали гранатами.

Удивительно, но три остальных танка, получив легкие повреждения, сделали несколько выстрелов, развернулись и колонной вдоль реки, мимо наших боевых порядков, направились в сторону 2-й заставы.

После гибели Леонова командование принял на себя начальник политотдела 57-го погранотряда подполковник А.Д. Константинов. Александр Дмитриевич тяжело воспринял гибель командира. Еще в первой половине дня он возглавлял одну из атак необстрелянных солдат из резерва. Наверняка вспомнил, как 17-летним юношей громил японских самураев, за что получил несколько боевых наград. Своим личным примером он сейчас вдохновлял солдат на подвиг. А те в свою очередь видели и понимали, что с ними рядом их старший товарищ, офицер, коммунист. Константинов вел себя мужественно, умело управлял подчиненными. После боя позвал рядового Головина. По отцовски крепко обнял его и сказал:

— Спасибо, сынок. Спасибо за все.

В бою Головин на долю секунды опередил китайского автоматчика и спас жизнь комиссара.

Константинов по распоряжению полковника Г.П. Сечкина направлял на остров два танка, во главе со старшим лейтенантом В. Соловьевым. К тому времени все решения на использование находящейся здесь техники и оружия принимались на месте. Несмотря на то что китайцы подбрасывали на остров свежие подкрепления, Яншин со своей группой при поддержке танкистов продолжал вести бой с превосходящими силами противника/Хорошо проявили себя и мотострелки. Когда у Яншина заканчивались боеприпасы, он подобрал убитых и раненых и под прикрытием огня вывел личный состав с острова.

Воспользовавшись паузой, китайцы тоже эвакуировали своих раненых и убитых.

Стало ясно, что без артиллерии, других сил и средств поддержки, пограничникам не удастся выбить китайцев с острова. Командующий Дальневосточным военным округом отдал приказ командиру 135-й МСД подавить огневые средства и живую силу противника на китайской территории, а силами 2-го МСБ 199-го МСП и мангруппой 57-го погранотряда унич-тожить противника на острове.

Наконец-то политическое руководство страны проснулось. В Москве наступило утро.

Справедливости ради надо заметить, что к 15 марта в районе Даманского на направлении возможного главного удара и массового вооруженного вторжения китайцев на советскую территорию была создана мощная группировка войск. Командование частей и соединений подготовилось к самым решительным действиям.

Залп ракетных установок <<Град>>

В 17.10 по позициям огневых средств и живой силе противника на острове и по китайской территории на всю глубину был проведен десятиминутный огневой налет артиллерийским полком и дивизионом «Град» 135-й МСД с привлечением минометных батарей.

В то же время с исходного положения 4-я и 5-я мотострелковые роты 2-го МСБ с одной заставой мангруппы на 12 БТРах с 5 танками снова атаковали противника, который оказывал упорное сопротивление. Горели также и бронетранспортеры. Гибли люди. Но китайцев выбили с острова.

С наступлением темноты практически все было кончено. Считалось, что нашим огневым налетом были подавлены и уничтожены все огневые средства противника на его территории. Но китайцы в дальнейшем еще долго каждые 30—40 минут вели обстрел острова из артиллерии и минометов.

Это осложняло поиски тела Д.В. Леонова. Лишь глубокой ночью группа Юрия Бабанского нашла его.

На льду еще оставался наш подбитый танк. Как только армейская разведка подползала к нему, открывался шквальный огонь с китайского берега. Пытались тащить его сразу двумя тягачами, не получилось. Пытались взорвать, закладывая десятки килограммов взрывчатки. Долбили лед вокруг, чтобы затопить. Но он только просел и остался на месте. Летом ки-тайцы вытащили его из воды и установили на главной площади Пекина, как важнейший трофей мартовских сражений.

«В бою 15 марта 1969 г. на острове Даманском, до конца выполнив свой воинский долг, погибли 21 пограничник и 7 мотострелков, 42 пограничника получили ранения. Потери китайцев составили околи 600 человек. 50 китайских солдат и офицеров были расстреляны за трусость и неверность идеям Мао» (Сечкин Г.П. Советские пограничные войска. М.: Вое-низдат, 1976. С. 456).

15 марта 1969 г. наше правительство выступило с новым заявлением по этому поводу, в котором осуждало новое вооруженное вторжение китайцев на остров Даманский, в результате которого имеются убитые и раненые, и предупреждало, что эта наглая вооруженная провокация китайских властей чревата тяжелыми последствиями.

Советское правительство решительно отвергало необоснованные территориальные притязания китайских властей и со всей твердостью подчеркнуло, что границы Советского Союза священны и неприкосновенны.

Остров Даманский — крохотный клочок земли. Его трудно найти на географической карте. Но о нем тогда узнал весь мир, потому что там столкнулись в вооруженной схватке две великие державы мировой системы социализма, раздираемые политическими и идеологическими противоречиями. О нем узнал весь наш народ, потому что подвиг, совершенный здесь простым советским солдатом, шагнул в бессмертие.

За героизм и мужество, проявленные при защите государственной границы пограничникам Демократу Владимировичу Леонову (посмертно), Ивану Ивановичу Стрельникову (посмертно), Юрию Васильевичу Бабанскому, мне, а также, пулеметчику Владимиру Викторовичу Орехову (посмертно) присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Многие пограничники, солдаты, сержанты и офицеры Дальневосточного военного округа, жители приграничья награждены различными орденами и медалями. Некоторые из них, к великому сожалению, тоже посмертно.

Когда в Кремле мне вручали Золотую звезду Героя и высший орден страны, я испытывал смущение, смятение и, конечно, гордость. Значит, сделал что-то значительное, если столь высоко оценены мои действия. Но смущение и опустошенность от того, что не было рядом моего начальника Д.В. Леонова, моего друга И.И. Стрельникова, многих моих подчиненных.

После окончания вооруженного столкновения в районе Даманского на боевых позициях оставались мотострелковый батальон, отдельный танковый батальон и реактивный дивизион БМ-21 «Град» 135-й мотострелковой дивизии. В апреле, когда с реки сошел лед, в районе обороны остался один мотострелковый батальон, а вскоре и он убыл к месту постоянной дислокации.

Начиная с мая, китайцы периодически, а затем и регулярно высаживали группы военнослужащих на острова Даманский и Киркинский, нарушали режим плавания по Уссури, проводили другие провокационные действия.

Командование 57-го погранотряда, естественно, принимало необходимые ответные меры по усилению охраны границы.

В течение всего лета 1969 г. нам пришлось более 300 раз открывать огонь по провокаторам. Осенью того же года Председателем Совета Министров СССР А.Н. Косыгиным в Пекине было подписано совместное соглашение по Даманскому. Но окончательно про-блемы еще не были сняты.

В 1969 г. переговоры с Китаем по пограничным вопросам возобновились и длились до 1978 г. Диалог велся в острополемическом духе. Обе стороны предъявляли друг другу различные требования, в основном политического и идеологического характера.

Лишь в 1987 г. в результате некоторого улучшения отношений с Китаем, пограничные переговоры стали носить более деловой характер. 16 мая 1991 г. заключе-но Соглашение между СССР и КНР о советско-китай-ской государственной границе на ее восточной части. На сей раз в разработке соглашения принимали участие представители МИД, Министерства обороны, пограничных войск и других ведомств России. Кроме этого, все положения этого соглашения согласовывались с руководством краев и областей, граничащих с Китаем.

Установка памятника защитникам острова Даманский

13 февраля 1992 г. Верховный Совет РФ принял Постановление «О ратификации Соглашения между СССР и КНР о советско-китайской границе на ее восточной части».

Таким образом впервые в истории был принят государственный акт, уточняющий прохождение линии границы между Россией и Китаем. Граница между Россией и Китаем получила наконец современное юридическое подтверждение в соответствии с российско-китайскими договорами и принципами международного права.